Международный день синдрома Аспергера, который теперь рассматривается в рамках расстройств аутистического спектра (РАС), принято отмечать 18 февраля. Почему врачи перестали использовать прежний термин, как объяснить увеличение числа диагнозов РАС у взрослых и как отличить личностные черты от состояния, нуждающегося в коррекции, в интервью «Известиям» объяснил психиатр лечебно-диагностического отделения УКБ №3 Сеченовского университета Игорь Потапов.

Как отметил эксперт, отход от понятия «синдром Аспергера» обусловлен сменой парадигмы: вместо строгих категорий медицина перешла к спектральному пониманию. Практика продемонстрировала, что симптомы проявляются мозаично, а четкие границы между старыми диагнозами были во многом искусственными. Концепция РАС дает возможность учитывать уникальный профиль симптомов у каждого человека, а не пытаться подогнать его под узкие критерии. Такой подход улучшил диагностику и позволил большему количеству людей получить необходимую помощь.

«У каждого человека есть особенности — в коммуникации, в способах обработки информации, в сенсорной чувствительности. Ключевой критерий — не наличие черт как таковых, а степень их влияния на функционирование и субъективный дистресс. Диагноз появляется там, где эти особенности устойчиво нарушают адаптацию: приводят к выраженному дистрессу, ограничивают обучение, работу, социальные контакты», — отметил специалист.

В последнее время расстройства аутистического спектра все чаще выявляют у взрослых пациентов. Потапов акцентирует, что это не говорит о внезапной эпидемии. Причина кроется в повышении осведомленности и совершенствовании диагностических методов. Многие люди годами получали лечение по поводу сопутствующих проблем — депрессии, тревожных расстройств или СДВГ, — в то время как корневые особенности спектра оставались без внимания.

Диагностика у взрослых по-прежнему основывается на клинической картине и поведении, поскольку не существует лабораторных тестов, способных однозначно подтвердить РАС. Врач анализирует историю жизни, развитие и текущее состояние пациента. Часто, особенно у женщин, наблюдаются компенсаторные стратегии. Маскировка — сознательное или бессознательное сокрытие поведенческих особенностей — может создавать видимость успешной адаптации, но при этом сопровождается постоянным внутренним напряжением и высоким риском развития тревоги и депрессии.

Особое внимание психиатр уделил тенденции романтизировать аутизм в массовой культуре. Он пояснил, что у некоторых людей действительно могут быть развиты способности к систематизации или вниманию к деталям, но это не общая для всех черта. Идеализация так же искажает восприятие, как и стигматизация, поскольку игнорирует реальные сложности, такие как сенсорные перегрузки и быстрая истощаемость.

По словам Потапова, качество жизни человека с РАС зависит не только от особенностей его развития, но и от окружающей обстановки. В предсказуемой среде с ясными правилами человек может стабильно функционировать. В хаотичной и перегруженной обстановке нагрузка на нервную систему возрастает, что усиливает стресс.

«РАС — это не клеймо и не суперсила. Это состояние нейроразвития, которое не делает человека хуже и не наделяет его автоматически особыми преимуществами. Важно избегать крайностей — как стигматизации, так и романтизации — и учитывать индивидуальный профиль человека в образовании, работе и повседневной жизни», — заключил врач-психиатр.

2 февраля клинический психолог Лидия Иншина рассказала, как родителям понять причины замкнутости своего ребенка. По ее словам, данное поведение чаще всего не является бунтом, а выступает защитной стратегией в условиях, которые психика считает небезопасными. Задача родителей — не «ломать» эту закрытость, а понять ее причины и создать условия, при которых ребенок сам пойдет на контакт.