18 февраля отмечается день, посвященный синдрому Аспергера. Ранее он считался самостоятельным диагнозом, но сегодня входит в понятие расстройств аутистического спектра (РАС). О причинах отказа медицины от прежней классификации, о факторах роста выявляемости РАС у взрослых, а также о том, где проходит грань между личностной особенностью и состоянием, нуждающимся в помощи, в беседе с «Известиями» сообщил врач-психиатр лечебно-диагностического отделения УКБ № 3 Сеченовского Университета Игорь Потапов.
Как отметил эксперт, отказ от использования термина «синдром Аспергера» обусловлен переходом от строгих диагностических категорий к спектральному подходу. Практика продемонстрировала, что симптомы распределяются мозаично, а четкие границы между старыми диагнозами были во многом условны. Концепция РАС дает возможность учитывать индивидуальный профиль проявлений, а не пытаться «подогнать» человека под узкие рамки. Это расширило диагностические возможности и позволило большему количеству людей получить необходимую поддержку.
«У каждого человека есть особенности — в коммуникации, в способах обработки информации, в сенсорной чувствительности. Ключевой критерий — не наличие черт как таковых, а степень их влияния на функционирование и субъективный дистресс. Диагноз появляется там, где эти особенности устойчиво нарушают адаптацию: приводят к выраженному дистрессу, ограничивают обучение, работу, социальные контакты», — отметил специалист.
В последнее время РАС все чаще выявляют у взрослых людей. Потапов акцентирует, что это не говорит о резком увеличении распространенности расстройства. Речь идет о росте информированности и совершенствовании диагностических методов. Многие пациенты прежде долгие годы лечились от сопутствующих состояний, таких как депрессия, тревожные расстройства или СДВГ, в то время как особенности аутистического спектра оставались нераспознанными.
Диагностика у взрослых по-прежнему остается клинико-поведенческой, так как лабораторных методов, которые могли бы достоверно подтвердить РАС, не существует. Специалист анализирует анамнез, особенности развития и текущее функционирование. При этом часто наблюдаются компенсаторные механизмы, особенно у женщин. Маскинг — сознательное или бессознательное «сокрытие» поведенческих особенностей — может внешне создавать картину успешной адаптации, однако он сопряжен с хроническим внутренним напряжением и повышенным риском развития тревожных и депрессивных состояний.
Особое внимание врач уделил распространенной в массовой культуре романтизации аутизма. По его словам, у некоторых людей действительно могут быть выражены способности к систематизации или вниманию к деталям, но это не является универсальной характеристикой. Идеализация так же искажает реальность, как и стигматизация, поскольку она обесценивает действительные трудности, включая сенсорные перегрузки и высокую истощаемость.
Потапов заявил, что качество жизни людей с РАС зависит не только от особенностей нейроразвития, но и от окружающей среды. В условиях предсказуемости и четких правил человек может демонстрировать стабильное функционирование. В хаотичной и перегруженной среде нагрузка на него возрастает, что усиливает стресс.
«РАС — это не клеймо и не суперсила. Это состояние нейроразвития, которое не делает человека хуже и не наделяет его автоматически особыми преимуществами. Важно избегать крайностей — как стигматизации, так и романтизации — и учитывать индивидуальный профиль человека в образовании, работе и повседневной жизни», — заключил врач-психиатр.
2 февраля клинический психолог Лидия Иншина рассказала, как родителям понять причины замкнутости своего ребенка. По ее словам, данное поведение чаще всего не является бунтом, а выступает защитной стратегией в условиях, которые психика считает небезопасными. Задача родителей — не «ломать» эту закрытость, а понять ее причины и создать условия, при которых ребенок сам пойдет на контакт.